Последняя надежда

Уинстон любил свою страну. Ему было очень больно смотреть на то, как нацистские оккупанты угнетали его народ. Но после разгрома немцами Британской армии в побоище при Данкирке и решения американцев выйти из войны превращение Британии в часть Третьего рейха было лишь делом времени.

Ситуация казалась безнадежной. Гитлер не встречал международной оппозиции, а британское сопротивление было плохо подготовленным и слабым. Многие, подобно Уинстону, пришли к выводу, что победить немцев невозможно. Но, если Британия будет постоянным источником раздражения и заставит их отвлекать определенные ресурсы для подавления недовольства, можно было надеяться, что рано или поздно Гитлер поймет, что оккупация Британии представляет собой большую неприятность, чем ожидалось, и уйдет с ее территории.

Уинстон был далеко не уверен в том, что этот план сработает, но это была последняя надежда. Однако основная проблема заключалась в том, что было очень тяжело ударить по режиму так, чтобы доставить ему серьезные неприятности. Именно поэтому борцы Сопротивления нехотя согласились с тем, что некоторые из них должны стать самовзрывающимися бомбами, поскольку это был единственный эффективный и надежный способ доставить врагу максимальный ущерб. Они все были готовы умереть за Британию. Они просто хотели быть уверенными в том, что после их смерти что-то изменится.

Понятно, что люди с отвращением относятся к любым попыткам нравственного оправдания подрывников-смертников.

Тем не менее удивительно, что те, кто считает, что последних можно понять, попадают в неприятные сшуации. Например, члена парламента от партии либеральных демократов Дженни Тонж отстранили от исполнения обязанностей докладчика по проблемам детей за ее высказывание о том, что если бы она жила в тех же условиях, что и палестинцы, то, вероятно, рассмотрела бы возможность и самой стать такой же смертницей.

Это высказывание вызвало довольно серьезное возмущение. А ведь она даже не сказала, что станет такой смертницей, но всего лишь «вероятно, рассмотрела бы такую возможность». Почему это так предосудительно?

Похоже, что проблема состоит в том, что мы отказываемся признать тот факт, что у нас может быть нечто общее с людьми, совершающими теракты (поступающими жестоко). Но такой подход, безусловно, есть грубая форма отрицания. Палестинцы не являются другой расой. Они — люди. Если некоторые из них (а мы должны помнить о том, что большинство из них не являются подрыв-никами-смертниками) рассматривают подрыв самих себя как последнюю надежду, то и люди, подобные нам, тоже будут поступать аналогичным образом, если их поместят в похожую ситуацию. Единственный способ отрицать это заключается в том, чтобы предположить, что в палестинцах от природы есть нечто жестокое или свирепое. А такое утверждение, разумеется, является таким же расистским, как и миф о порочности евреев, который на протяжении многих веков приводил к притеснению огромного количества последних.

Цель альтернативной истории, изображающей Уинстона в роли неохотно идущего на смерть подрывника-смертника, состоит в том, чтобы попытаться понять, почему люди прибегают к таким крайностям, а не в том, чтобы оправдать их. Есть много людей, которые будут утверждать, что британцы никогда не обратятся к подобной тактике. Но неясно, на какой фактической базе строится такое утверждение. В конце концов, рискованные поступки многих пилотов ВВС Великобритании, которых справедливо хвалили за их храбрость, были очень похожи на самоубийство. И бомбы, которые они сбрасывали на такие города, как Дрезден, были призваны вселить ужас и ослабить врага, даже если они сбрасывались на мирное население. Таким образом, логические обоснования, выдвигаемые многими командирами смертников, очень близки к тем доводам, которые приводит Уинстон.

Ничто из этого не означает, что поведение подрывников-смертников приемлемо или что воздушные налеты фашистов во время Второй мировой войны являются его точным нравственным эквивалентом. Однако это действительно означает, что, если мы сравним положительные и отрицательные стороны войны и терроризма, осудим одно и примем другое, тогда нам нужно сильно постараться, чтобы понять причины, по которым люди прибегают к терроризму, и объяснить, почему эти причины не оправдывают его. Недостаточно просто сказать, что взрывающие себя смертники совершают зло, нужно еще сказать, почему это так.